Военно – патриотический портал Пензенской области к 75-летию Победы
21 Октября 2019
Идущий на грозу

Последнее интервью писателя – фронтовика

Гранин.jpg

Многие журналисты Пензы сегодня работают не только по всей России, но и по всему миру. Так, бывшая заведующая отделом культуры газеты «Наша Пенза» Анна Лагуткина возглавляет сегодня отдел на одной из радиостанций в Берлине. По роду своей деятельности она готовит интервью с известными гостями из России. Именно Анна Лагуткина в 2017 году беседовала с писателем Даниилом Граниным, вскоре ушедшим из жизни. Ранее это интервью, ставшее для него последним, было опубликовано в газете «Наша Пензе, а теперь и на страницах портала «Пенза Подвиг.ру», причем в полном формате.

Даниил Гранин является автором таких популярных и экранизированных в советское время романов, как «Искатели», «Иду на грозу», «Картина», «Зубр». Именно Гранину принадлежит идея создания в Пензе Музея одной картины, который действует и сегодня.

Выступление в Бундестаге

— Даниил Александрович, прошло более полувека после окончания Второй мировой войны, прежде чем в 1996 году занимавший в то время пост федерального президента ФРГ Роман Херцог постановил отмечать 27 января как национальный день памяти жертв национал-социализма. Этот день был выбран потому, что именно 27 января 1945 года советская армия освободила нацистский лагерь смерти Освенцим. Но в этот же день — только годом раньше — была снята и блокада Ленинграда. И в этот день вас пригласили выступить перед депутатами бундестага, парламента Германии. Но вы решили обратиться к ним не как писатель или как историк, а как солдат, почему?

— Знаете, я прошел всю войну, и мы, солдаты, куда стремились? В Берлин, в Рейхстаг, который был своеобразной символической точкой конца войны. И вот спустя много лет я оказался в бундестаге, который когда-то олицетворял для меня Германию. И, естественно, я думал над тем, что сказать и в каком качестве. Если бы я выступил как гражданин или историк, мне нужно было рассказать о последствиях войны, о сиротах, вдовах, безотцовщине, о том, что мы до сих пор ощущаем ее последствия. Как гражданин я должен был сказать: «Вы, немцы, причинили нам столько горя! Зачем вы приходили к нам?». Собственно, в этом случае у меня получилась бы обвинительная речь. Я бы не удержался и наверняка озвучил список наиболее тяжких злодеяний фашизма в отношении нашей страны. Но я хорошо понимал, что выступаю не перед теми немцами, которые пришли на нашу землю. Они не виноваты. По этой причине я не стал погружаться в эту тему и подогревать ненависть — это тупиковый путь. Я поступил по-другому: просто рассказал о том, как пережили блокаду жители Ленинграда.

Ничего подобного в истории человечества не было. Вермахт (вооруженные силы фашистской Германии – Примеч ред.) пользовался недопустимыми приемами: он наслал на огромный город голод и фактически воевал не с солдатами, а с мирным населением, которое было безоружным и без сопротивления обречено было просто тихо умирать — на улицах, в квартирах, в которых не было вообще никакой еды, где не работало электричество, водоснабжение. Люди зимой вынуждены были спускаться к замерзшим каналам и долбить обессилевшими руками лед, чтобы добыть воду. Отопление также не работало, и ленинградцы жгли мебель, книги и все, что могло гореть, часами простаивали на морозе в очередях за хлебом, потому что хлебозаводы периодически переставали работать из-за нехватки муки, перебоев с электричеством и т. д.

И в этих условиях люди, умирая, еще продолжали работать!

Неизвестная блокада

- Но в целом у меня сложилось впечатление, и в дальнейшем оно подтвердилось, что в Германии ничего не знают о блокаде Ленинграда. А кто знает правду, предпочитают ее скрывать. Это, к слову, подтвердил разговор с бывшим канцлером Германии Гельмутом Шмидтом, некогда офицером вермахта, воевавшим на Восточном фронте, а уже после войны много сделавшим в качестве лидера ФРГ для установления добрых отношений с Россией. Он мне сам позвонил, когда я находился в Берлине, и сказал, что хотел бы встретиться со мной. Я был не против. Он приехал ко мне из Гамбурга, где постоянно проживал, и мы долго сидели вдвоем, разговаривали. Мне он показался довольно приятным человеком. Во-первых, он был солдатом, воевал, причем воевал на Ленинградском фронте, где и я, только, разумеется, на другой стороне. Во-вторых, у нас нашлось много общих увлечений и интересов, например любовь к музыке. Однако Шмидт буквально поразил меня уровнем понимания итогов войны. Я спросил его, почему, на его взгляд, Германия проиграла войну, ведь всего за несколько месяцев немцы заняли чуть ли не половину европейской части страны, у них были прекрасные танки, авиация, связь. Мы даже немецкими картами топографическими пользовались, потому что своих не имели. И знаете, что он мне сказал? «Мы проиграли войну потому, что в нее вступила Америка». Это был невероятный ответ, ведь американцы вступили в войну, когда итог ее был уже предрешен! Я долго думал над этим и не мог поверить, чтобы такой крупный политик, гораздо более меня осведомленный в вопросах истории, всерьез полагал, что Америка сыграла решающую роль в войне. Мне кажется, у немцев до сих пор нет ответа на вопрос, почему они проиграли войну. А сказать, что русским помогла Америка, — это очень удобная позиция, которая не задевает самолюбие проигравшей стороны.

Кто победил фашизм

— Вот сейчас мне становится понятно, почему молодое поколение немцев всерьез полагает, что Вторую мировую войну выиграла Америка. Когда приближается очередной День Победы, в Германии обязательно начинают раздувать тему якобы массовых бесчинств советских солдат в отношении мирного немецкого населения, об изнасилованиях немецких женщин. Вы, как фронтовик, что можете сказать по этому поводу?

— А почему немецкие СМИ не рассказывают о том, как немецкие солдаты насиловали советских женщин? Вы знаете, когда мы наступали, мы фактически шли по следам того, что натворили немцы. В России, Белоруссии, на Украине… Это была чудовищная картина! Мы прошли тысячи километров от Северного Кавказа и до Берлина, через тысячи уничтоженных немцами сел, городов. Мы шли по деревням и селам полностью сожженным, где от домов оставались только печки. Мы видели горы трупов мирных жителей, советские солдаты впервые увидели виселицы, в Советском Союзе их не было, и в числе повешенных немцами, между прочим, были и женщины, и старики, и у нас накопилось столько ненависти и злости и жажды возмездия!

Но когда мы вошли в Германию, довольно быстро появился указ Сталина о том, что за преступления по отношению к мирным жителям (грабеж, изнасилование) виновных ждет суровое наказание, вплоть до расстрела. И я лично был свидетелем нескольких случаев, когда наших солдат по законам военного времени за такие преступления расстреливали.

Но я вам скажу другое: нельзя одной меркой оценивать поступки советских и немецких солдат. Наших несчастных женщин немецкие солдаты насиловали просто как по законам варваров, как законную добычу, причем очень часто на глазах детей. Это был пир вандалов, утративших все человеческие качества. Немцы в отличие от советских солдат, когда они захватили нашу землю, не испытывали к нам ненависти, они глумились над нашими людьми, не из чувства мести, а просто в силу своей бесчеловечности, в силу презрения к нашему народу, потому что вообще не считали нас за людей. Так что мотивы действий советских и немецких солдат были совершенно разные!

— После вашего выступления в бундестаге, где вы рассказали о блокаде Ленинграда, прошло больше полутора лет, а отношения России и Германии за это время ухудшились дальше некуда. Большинство немцев уже не доверяют России и русским. Если бы вам сегодня предложили выступить в немецком парламенте, что бы вы сказали?

— Я не политик, я писатель и не знаю всех особенностей отношений между нашими странами. Но я много раз был в Германии, где переведены практически все мои книги, и хочу сказать вот о чем. Все немцы — необычайно дисциплинированный народ, и, если правительство начинает какую-нибудь политическую ссору с Россией, они, конечно, не сразу начинают поддерживать политику своих властей, но рано или поздно это делают.

Например, немцы не сопротивлялись Гитлеру, но не сопротивлялись и нашему приходу, на территории Германии советской армии вообще не было никакого сопротивления со стороны мирного населения. О немецких партизанах даже упоминать смешно: немецкий менталитет таков, что о них и речи не могло быть. В каком-то смысле в этом проявляется мудрость немецкой нации, которая предпочитает не сопротивляться истории, и это ее право. Возможно, и сейчас современные немцы также просто следуют тем установкам, которые исходят от их властей, и не только.

Посмотрите, сегодня едва ли не весь западный мир ополчился на Россию. И я думаю, в этом во многом виноваты США. Кто создал этот миф, будто Вторую мировую войну выиграла Америка? США! А ведь это умышленное искажение истории. А так, по большому счету, я не знаю, какие у Германии по отношению к нам имеются политические претензии. Мы что, оккупировали Украину? Нет. Мы, наоборот, дали ей возможность существовать как отдельная страна. То же самое и с Эстонией, Латвией, Белоруссией, с которой мы поддерживаем очень дружеские отношения. Да, возможно, с нашей стороны были допущены какие-либо ошибки, но я лично не вижу никакого повода у Германии ссориться с Россией. Что же касается Крыма, то он все же столетиями был частью России, этого нельзя не учитывать. Больше того, любая территория исторически спорна, когда-то на ней жили другие народы. И Германия тоже не так уж и давно, по историческим меркам, была мозаикой из различных государств-карликов.

Пенза и роман «Картина»

— Даниил Александрович, если позволите, задам напоследок один личный вопрос. Я сама родом из Пензы, и когда в начале 80-х годов вышел ваш роман «Картина», в Пензе не без вашего участия открылся музей одной картины. Это было особое событие: литературное произведение преобразило культурную жизнь большого города. Появился единственный в мире музей одной картины. Скажите, другие ваши книги по силе воздействия смогли что-то изменить в стране, обществе? — Трудно сказать. Это вопрос деликатный. Но, тем не менее, сам удивляюсь, например, насколько мой роман «Иду на грозу» об ученых-физиках подействовал на молодежь в 60-х годах прошлого века. И сколько после людей приходили ко мне и говорили или писали о том, что моя книга повлияла на их выбор профессии. Они пошли в техникумы, институты, в науку. Это я ощутил. Не люблю преувеличивать свои заслуги и значение своих книг, но это было. Надеюсь, что и моя с Алесем Адамовичем «Блокадная книга» также позволила людям по-другому взглянуть на трагические страницы блокадного Ленинграда. Так что я могу быть доволен тем влиянием, которое мои книги оказали на читателя.

Беседовала с писателем Анна Лагуткина.