Военно – патриотический портал Пензенской области к 75-летию Победы
13 Февраля 2020
Война и любовь генерала Лапшова
 

В судьбе этого человека все необычно: не каждому военному человеку суждено пройти через горнило четырех войн, а он прошел, и свою единственную любовь и жену тоже встретил на войне, но не в своей стране, а в далекой Испании, и погиб, как воин, приняв неравный бой.
Родился 22 февраля 1893 года в селе Чемизовка, ныне село Лапшово Камешкирского района Пензенской области, в крестьянской семье. Русский.

1.jpg

 О детстве и молодости генерала Лапшова рассказал его правнук Владислав Драхенберг.

 Борец за лучшую жизнь

 С детства прадед любил военные игры, собирал сверстников и ими командовал. Был красив, строен, смел и подвижен. Умел играть на гармошке, хорошо пел.

 Когда прадеду было лет десять, приехал к ним кто-то из родственников с Кавказа. С ним Афанасий поехал в Нахичевань под Ростовом получать образование в местном монастыре и по окончании стать священнослужителем. Но какие-то обстоятельства помешали этому, и он стал работать на Ростовской мебельной фабрике.

 В 1914 году был призван в русскую императорскую армию. Боевое крещение получил в годы Первой мировой войны. В это время он служил в 308-м Чебоксарском полку. За мужество и отвагу в боях против войск кайзеровской Германии ему присвоили звание младшего командира. Вот один из эпизодов той войны. Афанасий Васильевич был телефонистом-наводчиком артиллерии. Переправившись через реку и расположившись недалеко от противника, корректировал огонь наших пушек. Опасно, но удачно. За что и получил первый Георгиевский крест. В дальнейшем еще дважды заслужил эту награду и дослужился до звания старшего унтер-офицера.

2.jpg

В. Лапшов - унтер-офицер 308 пехотного Чебоксарского полка, кавалер двух Георгиевских крестов. 1916 год.

 В дни Февральской революции находился в окопах, а когда началась Октябрьская революция, принял в ней самое активное участие. В начале гражданской войны вернулся в родную деревню Чемизовку. Затем работал в Кузнецке Саратовской губернии в Земельном комитете. Но его влекла армейская жизнь. В 1919-м по партийной мобилизации бывший унтер-офицер был направлен на Восточный фронт Красной Армии. Служил в Армии Тухачевского, участвовал в боях в Якутии, в Иркутской губернии. Оттуда прислал родителям фотографию, на обратной стороне которой была такая надпись: «На добрую память дорогим родителям, а также братьям и сестрам. Живите, боритесь за лучшее будущее, не забывайте, что мы также боремся за улучшение рабоче-крестьянской жизни во всем мире. Гордитесь нами, папа и мама».

 Афанасий Васильевич любил Родину, родителей. Каждый отпуск он непременно приезжал домой. Для всех это было большим событием. Он говорил, что судьба сберегала его от пули.
Рядом – война и любовь

 Наступили мирные дни. Александр Васильевич становится слушателем Киевской объединенной школы среднего комсостава. Окончив ее в 1923 году, за последующие 14 лет прошел путь от командира роты до командира стрелкового полка.

 Когда в Испании франкисты с помощью немецких и итальянских фашистов развязали кровопролитные бои против республиканцев, А.В. Лапшов добровольцем в декабре 1937 года отправляется в Испанию. Корабль вез советские самолеты, а по документам они значились как сельскохозяйственные машины. Он воевал в 12-й интернациональной бригаде. Там Лапшова знали как подполковника Атанасова. Мужественно и храбро сражался с фашизмом Атанасов под Балегером, в горах и долинах Каталонии, на берегу горной реки Эбро. Здесь он быстро освоил испанский язык, подружился с интернационалистами разных стран. Здесь же, под звуки воздушных сирен и грохот боя, не раз встречался А. В. Лапшов с простой крестьянской девушкой Эрерой Фернандес Милягрос. Их горячо поздравляли друзья-интернационалисты, когда узнали, что они поженились в Барселоне.

3.jpg

А. Лапшов в Испании.

 В июле 1938 года Лондонский комитет по невмешательству принял решение эвакуировать иностранных добровольцев из Испании. В Барселоне состоялся прощальный парад интернациональных бригад. Они ушли, а для Милягрос, которая уже ждала ребенка, потянулись долгие месяцы ожидания встречи с мужем. Под непрерывными бомбежками она с трудом добралась до французской границы и оказалась в лагере для беженцев. Потянулись мрачные дни неволи. Но однажды за ней приехал сотрудник советского посольства в Париже. Ей предстоял долгий путь к мужу. В 1939 году они встретились. Афанасий Васильевич очень любил жену и сына Владимира. Брату Василию говорил: «Я военный, жизнь моя всегда в опасности. Сын мой продолжит меня».

 После возвращения на Родину в 1938 году А. В. Лапшов продолжил учебу на Высших стрелково-тактических курсах усовершенствования комсостава пехоты «Выстрел». После их окончания назначен командиром Чонгарского стрелкового полка. В тот период награжден медалью «ХХ лет РККА».

 В страшные годы репрессий Афанасий Васильевич не был арестован только потому, что находился в эти годы в Испании. После возвращения на Родину видел, что под него «копают особисты». Защитил его Р. Я. Малиновский – командир дивизии, куда входил полк Лапшова.

4.jpg

Лапшов с женой Милей и сыном Вовой. Днепропетровск. 1939 год.

 Весной 1941 года полк Афанасия Лапшова стоял на границе с Румынией. Здесь его застала Великая Отечественная война. Чонгарский стрелковый полк 22 июня одним из первых принял удар фашистских войск и несколько суток сдерживал натиск врага, вел тяжелые непрерывные бои на Южном фронте против превосходящих сил противника. В 74-й дивизии с первых боев знали о стойкости и мужестве полка Лапшова. Там, где требовалось поставить врагу непроходимый заслон, всегда были его воины. 

 О событиях той поры повествуется в очерке В. Бердникова. Источник: Ист.: http://svistelka.ru/General_Lapshov.

 С наступлением утреннего рассвета, 22 июня полк поднялся по тревоге и форсированным маршем вышел к границе навстречу врагу. День и ночь отражали натиски коварного врага лапшовцы, под командованием своего командира. После трехдневного сдерживания противника, чонгаровцы перешли в наступление, что бы овладеть господствующей высотой 181.0 западнее города Бельцы. Полку вменялась задача – отбросить врага на запад и выйти на окрайну города с западной стороны. Приказ был блестяще выполнен. Вместе с другими подразделениями стрелковой дивизии, лапшовцы разгромили румынские части, отбросили их за восемь километров от города. В ожестоённых боях был нанесен чувствительный удар по живой силе и технике противника.

5.jpg

Командир 109-го Чонгарского стрелкового полка полковник А. В. Лапшов беседует с личным составом полка перед боем. Июль 1941 года.

 Перед А. В. Лапшовым и его женой вновь начались серьёзные испытания и лишения вызванные войной. В первые дни войны семья осталась в г. Вознесенске, который пострадал от вражеской авиации. С маленьким сыном Эрера Милягрос вынуждена эвакуироваться на восток, в глубокий тыл. Не удалось ему проститься с женой и с сыном. Почти полгода он не знал о них, не знали и они в каких трудностях и сражениях находился глава семьи.

 Отступая под натиском превосходящих сил противника, 74 стрелковая дивизия перешла реку Днестр. Чтобы задержать врага, командир Шевердин приказал Лапшову форсировать реку и закрепиться на берегу. Тем временем другие полки дивизии отходили на восток в направлении города Балта. Лапшовцы, ведя тяжёлые оборонительные бои сдерживали гитлеровцев. Для форсирования реки были использованы всевозможные переправочные средства. Были пущены в ход пустые бочки пивоваренного завода, который стоял недалеко от переправы. Связав их, бойцы устроили на них деревянный настил. Под прикрытием летней ночи перебрались на другой берег. Скрытно, внезапным ударом атаковали два немецких полка и 13 румынскую дивизию. Враги не ожидали стремительного удара, откатились назад, оставляя убитых и раненных, технику.

6.jpg

А. В. Лапшов среди боевых товарищей /второй слева/. Крайний слева, командир 74-й стрелковой дивизии Шевердин. Южный фронт. 1941 год.

 Впереди атакующих то и дело появлялась ладная, сухощавая фигура полковника в пилотке. Его властный голос раздавался в грохоте боя и бойцы всегда чувстовали близость своего командира, который личной отвагой, умело руководил боем. В жаркой схватке удалось захватить в плен двух генералов и вместе с другими пленными доставить в штаб дивизии. Окрылённые успехами лапшовцы рвались в бой, одерживали победу. В трудной обстановке сосед, всегда чувствовал себя уверенным, если знал, что справо или слева от него воюют лапшовцы. И как всегда в бою раздавался призывный клич:

 - Лапшовцы, вперед!

 Это был призыв отважного командира, имя которого звало бойцов на решительную схватку. Боевой счёт лапшовцев увеличивался с каждым днём. Отступая, наносили чувствительные удары по вражеским войскам, которые теряли в боях большое количество техники, живой силы.

7.jpg

Полковник А. В. Лапшов /справа/ над полевой картой. 1942 год.

В районе города Балта, на пересечении больших дорог, расположилось стрелковое подразделение. Через небольшую речушку впадающая в Южный Буг, был когда-то наведён деревянный мост, и он со временем стал ветхим. От бесконечного передвижения по нему артиллерийских и пехотный частей, настил у моста рухнул. У переправы образовалась пробка, толчея. По скопившимся, отходящим в тыл войскам, немецкая разведка внезапно открыла огонь. Поднялась паника. В разных местах раздавались крики и стоны раненных. С тыла показалась конная разведка с лейтенантом Плохим, а рядом с ним верхом на коне Лапшов. Оценив обстановку, командир полка вырвался вперёд, в самую гущу столпившихся солдат. В воздухе прозвучала чёткая и властная команда:

 - Ни шагу назад!
 - Занять оборону!

 Сам Лапшов со взводом разведки поскакал в объезд стрелявших вражеских пулемётов, чтобы захватить их с тыла. Немецкие пулемётчики не ожидали такого подвоха, когда расчёт был полностью захвачен, остальные уничтожены. На захваченной бронемашине и мотоцикле, полковник доставил растерянных немцев своим бойцам.

 - А теперь страшен враг? – крикнул Лапшов сгоряча, показывая пальцем на немцев, которые опустив головы, жались друг к другу.
 - Чорта с два! – повторил он снова.
 - Надо уметь бить врага.

 Бойцы полка были удивлены личной отвагой, смелостью командира, его храбростью. Этими качествами дорожили подчинённые, которые беззаветно любили, ценили, уважали командира полка.

 В 74-й стрелковой дивизии, с первых дней войны знали, на что способны лапшовцы. Там, где требовалось в бою противостоять противнику непроходимый заслон, там всегда был 109-й Чонгарский стрелковый полк. Своей отвагой бойцы полка оправдывали доверие командования. Он изматывал врага, наносил большой ущерб вражеским подразделениям.

 Противник своей тяжестью огня – артиллерии и танков, был слишком велик. Полк, ведя тяжёлые оборонительные бои, начал отходить от Днестра на восток. Позади остались Флорешти, Балта, Николаев, Каховка. Несколько раз лапшовцы попадали в окружение врага. Умелое руководство подразделениями, вера в своих бойцов помогли Лапшову разжимать кольцо окружения и выходить победителем, не теряя людского состава.

 Однажды под Николаевым гитлеровцам удалось взять полк в кольцо. Командир полка был убеждён, что бойцы не дрогнут в бою. Сам находился среди них, твёрдо руководил боем. Маневрируя, наносил фланговые удары, разрывал вражеские клещи окружения.

 Тридцать дней лапшовцы вели непрерывные бои на Южном фронте в составе 9-й армии. Немецко-фашисткие войска всеми силами стремились парализовать действия прославленного полка. За успехи в борьбе с врагом в 1941 году полк был представлен к награде, ордену Боевого Красного знамени.

 Награда воодушевила полковника на новые подвиги. Счёт боевых и смелых операций увеличивались в напряжённых боях. Предстояли жаркие схватки за хутор Журавлевы, за Днепр в нижнем течении. Памятным явился бой за железнодорожную станцию Трихаты. При переправе полка через реку Южный Буг, должна была прикрывать отход 150-я стрелковая дивизия. Сложившиеся обстоятельства не позволили выполнить поставленную задачу. Передовые части этой дивизии не подошли вовремя к переправе. Вражеские подразделения по разбитой дороге подходили к Трихатам. Создалась тяжёлая, непредвиденная обстановка для лапшовцев. Командир полка уже представлял, к чему это приведёт. Он быстро принял решение и вместе со штабом полка собрал своих людей, которые не успели переправиться на другой берег. На месте организовал жётскую оборону и в течении трёх суток держали переправу к Трихатам в своих руках, поторапливая стрелковые батальоны на другой берег.

 Представляя к высшей награде, ордену Ленина, командир 74-й стрелковой дивизии Шевердин, в августе 1941 года аттестовал командира 109-го Чонгарского полка:

 «Товарищ полковник Лапшов в боях за социалистическую Родину в Отечественной войне показал себя действительным героем. О прославенных подвигах полка, которым командовал тов. Лапшов знает не только наша дивизия, но и вся страна и вся армия. Тов. Лапшов появлялся впереди полка и на самых трудных участках. В боях под Бельцами и Флорешти, несмотря на превосходящие силы противника, полк несколько раз переходил в контратаку. Лапшов лично сам в трудные минуты боя шёл впереди батальонов. В тот момент все красноармейцы оживали и по рядам проходили разговоры, - Впереди Лапшов! Мы победим! и действительно полк побеждал. Разгромили несколько полков 13 и 14 румынских дивизий, несколько полков и отрядов немецких. Лапшов не знает поражений – полк вместе со штабом попадал в окружение (под Бельцами, Кодымой, Плотью, Балтой), всегда выходил из окружения не теряя людского состава и матчасти. Бойцы и командиры – все считали Лапшова народным героем-самородком, чапаевцом. Полковник Лапшов заслуживает правительственной награды»…
По данному представлению Президиум Верховного Совета СССР от 27 марта 1942 года, присвоил полковнику А. В. Лапшову звание Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда. Награда была вручена весной, когда он командовал 259 стрелковой дивизией на Волховском фронте.

 Мне вспоминается интересный разговор с подполковником артиллеристом в отставлке Т. П. Кадышевым, который был участником защиты Севастополя. Разговор состоялся после областной научно-краеведческой конференции. Он с большой любовью и каким-то особым уважением относился к имени А. В. Лапшова. Их связывала крепкая дружба. Он был хорошо знаком с полковником по боеваой обстановке. С интересом слушал его выступления и подвигах лапшовцев. Это был командир чапаевского размаха эпохи Гражданской войны, любимец дивизии. Личный состав полка по праву называли себя:

 - Мы лапшовцы!
 - Мы из 109-го Краснознамённого Чонгарского полка!

 Это был замечательный человек, всегда устремлённый, жизнерадостный, умевший покорить людей, зажигать своей энергией, смелостью. Он любил Родину и бойцы отвечали тем же.

 Вспоминая июльский бой 1941 года у прибрежной высоты 219.0, что на берегу Днепра, лейтенант-лапшовец Канана до мельчайших подробностей вспоминал жаркий поединок. В полку его считали лучшим командиром роты. Еще бы, бойцы роты подбили 60 гитлеровцев, сожгли два танка, удержали рубежи. Ученики, младшие командиры расположились в глубине сада, вели непренуждённый разговор о чести. Один из командиров отделения сочным баском рассказывал о том, как отбивался от врага, который хотел окружить его, о немецкой тактике окружения.

 - Повторяется как-то не разумно, танки шляются по дорогам, наводят панику, - говорил комроты. Весь вспыхнув и давая выход клыкотавшим в нём ярости и горечи, сидел Канана рядом, сказал:
 - Минувшая для тех, кто не научился. Стоит показаться двум-трём танкам и, как полковник Лапшов говорил, командир-хлюпик уже вопит – «Меня окружают до двух батальонов противника».

 Командиры улыбнулись от такой шутки. Они хорошо помнили своего полковника – весёлого, умного командира. А. В. Лапшов был первым учителем Канана. Лейтенант хорошо помнит, как однажды он позвонил Лапшову и сказал ему без всяких свидетелй по телефону – «окружают немцы». Лапшов, иронически, шуткой спросил:

 - Конечно, до двух батальонов?
 - Вроде этого, - не понимая иронии, шутки ответил. Лапшов резко перебил собеседника, громко сказал:
 - Помни, Канана, война без окружения не бывает. То тебя окружают, то ты окружаешь. Хитри, думай, воюй, чорт возьми! Враг тебя в клещи – вывернись, а сам бери его в тиски.
 - Но ведь то - Лапшов, - вздыхая, сказал комроты, - а мы, Вася, люди маленькие, не решительные. Канана со злостью посмотрел на толстого, спокойного соседа, командира роты, выкрикнул:
 - Мы офицеры, а не маленькие люди. В нас должно жить чувство чести и офицерское достоинство. Смотри, что получается: - стоит одному трусу, «маленькому человеку» крикнуть – «мы окружены» и как появляется у людей паника. Подводить не только себя, но и соседей. А возьмите моего соседа – это был честный боевой офицер, а два батальона врага струсили перед его ротой.
 - Вот так, дружок, на то мы и лапшовцы, отступать ни шагу, - запомни и передай другим.

 Вот в чём был корень жизни, бойцы верили в своего командира и верили в его талант, командирские способности. Он для них был старший товарищ, друг и наставник и, несмотря на горечь отступления, верил в победу. В этом и был смысл, корень жизни.

 На одном участке Южного фронта шли ожесточённые бои за высоту 216.0, которая играла выжную роль в обороне наших войск. Фашисты усилили на ней огневые точки. Одна из стрелковых рот оказалась под сильным пулемётным огнём румын, которая удерживала подступы к высоте. В первые часы боя был убит командир роты Онищенко, вышли из строя заместитетль Дегтярь. На первых порах казалось, что трудно поднять бойцов, которые плотно прижимались к земле, над которой бушевал неприятельский огонь. Бойцы залегли и ждали, как поведёт себя дальше противник. Казалось-бы атака захлебнётся. Неожиданно, среди залёгших бойцов появился сам командир полка. Он посмотрел на притаивишхся солдат, поднялся во весь рост, гневно крикнул в сторону румын.

 - Стойте гады, не стреляйте!
 - Перед Вами, полковник Лапшов! Ложись!

 Румыны повернулись в сторону раздавшегося голоса и не ожидали такой дерзости и смелости. На первых порах они растерялись, прекратили огонь. Лапшов решительным движением засучил рукава выгоревшей гимнастёрки и с загоревшимся, улыбающим взглядом повренулся к бойцам:

 - Ребята, а всё-же возьмём эту горку!
 - Я с Вами! Вперёд за мной!

 Бойцы быстро поднялись из укрытия, единым порывом устремились за командиром в атаку. Растерянные румыны, бросив свои траншеи, попятились назад по склону. Высота была взята стремительной атакой, на которой закрепились лапшовцы.

 В осаждённый Севастопль прибыл со своей батареей офицер-артиллерист Алексей Высоцкий. Бойцы Чонгарского полка расположились после напряжённого боя на короткий отдых. Уставшие солдаты ждали подкрепления, артиллерийского огня. Молодой офицер, запылённый, с ходу явился в штаб полка, где встретился с А. В. Лапшовым. Полковник посмотрел на осунувшее лицо, подтянутого молодого офицера, спросил:

 - Драться умеешь? – Отступать некуда, - сказал Лапшов, прищуриваясь одним глазом, по отцовски посмотрел в глаза Алёши, тихо повторил.
 - Врага нужно крепко бить, но бойцов своих береги.

 Высоцкий не раз видел, как полковник рисковал собой, находясь на самых опасных участках. Одно только его появление на переднем крае укрепляло веру в победу всего личного состава.

 А. Высоцкий только что окончил артиллерийское училище в Ленинграде. Перед войной он был переброшен на юг. Здесь он стал командиром артиллерийской батареи дивизии. Батарея из четырёх орудий под командованием молодого офицера преградила путь вражеским танкам, которые вывернулись неожиданно в расположение полка. Подпустив их на близкое расстояние, артиллеристы расстреляли их. Били почти в упор целый день по стальным машинам, по пехоте, которая шла за танками. Бойцы не дрогнули в бою, отбросили врага за рубеж.

 Артиллеристы прославленного офицера, на севастопольской земле стали гвардейцами. Они били фашистов на Дону, на Кубани. Воевали на подступах к Сталинграду, на Кавказе. Прямой наводкой крушили закопчённые дымом стены рейхстага. Это был последний бой в Берлине, когда гаубицы А. Высоцкого штурмовали логово фашистов. Он с честью выполнил просьбу полковника А. В. Лапшова – что врага будем громить в Берлине.

 - А ты, Алёша, и за меня ударь по фашистам там, - напутствовал командир полка молодого командира, когда покидал свой родной полк перед отъездом на Волховский фронт осенью 1941 года.

8.jpg

Волховский фронт. 10 мая 1942 года. Блиндаж 259-й стрелковой дивизии 2-й ударной Армии. А. В. Лапшов среди боевых товарищей 259-й стрелковой дивизии. Слева направо: начальник артиллерии дивизии подполковник С. М. Харин, командир дивизии А. В. Лапшов, начальник особого отдела, лейтенант госбезопасности Мешков. Стоят: адьютант командира дивизии, лейтенант Богданов, повар-кулинар, старший сержант Стрельцов.

9.jpg

А. В. Лапшов с боевым товарищем.

10.jpg

Деревня Березняк. 1942 год.

11.jpg

Деревня Березняк. 1942 год.

 Участниками боёв на Южном фронте были многие из числа 74-й стрелковой дивизии. Один из них, полковник запаса Гутин, в начале 60-х годов вспоминал в кругу ветеранов войны… «Воевал вместе с Лапшовым. Это был на редкость смелый и авторитетный офицер в нашей дивизии, каждый его боец с гордостью называл себя:

 - Я лапшовец!»…

 С первых дней войны, А. В. Лапшов командуя краснознамённым стрелковым полком, вёл непрерыные оборонительные бои. Его чудо-богатыри с большим упорством сдерживали натиски гитлеровцев. О размахе этих сражений говорят скупые цифры. Полк выпустил по врагу 25 миллионов патронв, более 24 тысячи противотанковых снарядов, десятки тысячи снарядов и мин разного калибра. Немцев приводило в ярость упорство советских воинов.

12.jpg

Командир стрелкового корпуса генерал-майор А. В. Лапшов посетил больного командира 159-й стрелковой дивизии генерал-майора Ерёменко. Июнь 1943 года.

13.jpg

Встреча на фронте двух братьев Лапшовых Афанасия В. и Фёдора Васильевича. 16-й гвардейский корпус 11-й гвардейской Армии. Курская дуга. Район Ульяново. Деревня Избищево. Июнь 1943 года.

14.jpg

Гвардии генерал-майор А. В. Лапшов, родной брат Фёдор Васильевич. Орлово-Курская дуга. Деревня Избищево. 1943 год.

15.jpg

А. В. Лапшов беседует с гвардейцами своего 16-го гвардейского стрелкового корпуса. Сухинический район. Деревня Избищево. Июль 1943 года.

 Обстановка на Южном фронте была трудной. Вражеская 4-я армия румын прорвала оборону нашей 9-й армии. Лапшовцы не падали духом, продолжали наносить удары по врагу в составе Отдельной приморской армии на крымском полуострове. Обстоятельства на позволили А. В. Лапшову продолжать борьбу с врагом на юге. Военное командование сочло нужным, перевести отважного командира на более ответственный участок фронта, на подступы Ленинграда, куда рвались вражеские войска. Здесь А. В. Лапшов принял под своё командование 259 стрелковую дивизию, заменил на этом посту павшего смертью героя, командира, генерал-майора Шилова.

 Свой выпестованный полк сдавал достойному ученику, боевому другу, подполковнику Сидорову. Перед отъездом он зашёл к товарищу на огонёк, с которым находились в одной дивизии, действовали бок о бок против общего врага, поддерживали в наступательных операциях. Сдержанный, спокойный Сидоров дополнял дерзкие замыслы Лапшова своей настойчивостью, организованностью и умением развивать мысль своего друга. С большой нежностью, товарищеской привязанностью думал о своём отъезжавшем командире подполковник. Иногда в своих мыслях взвешивал и подчёркивал, что «старый фельдмаршал Суворов и то взял-бы его к себе», «на то он и был старый солдат».

 В откровенной беседе с боевыми товарищами А. В. Лапшов не сдерживал нахлынувшие порывы души, иногда давал волю своим словам. Он частенько, с ненависью говорил о фашистах:

 - Четвёртый раз встречаюсь с немцами в боях. А вот эти, фашисты, не люди, а сволочи, насобачились воевать.

  А о тех, кто продался фашистам и служит им, он с презрением повторял:
 
- Щенята!

 В сентябре 1941 года А. В. Лапшов сдал подготовленный к сражениям краснознамённый полк Сидорову. Перед отъездом в дивизию, долго сидели на крыльце старого дома. Вспомнили минувшие бои в Молдавии, на Украине. Афанасий Васильевич переживал о своей семье, от которой не было ни одной весточки. Он не знал, что жена с сыном добрались до сибирского городка Старо-Кузнецка. Они также ждали вестей с фронта.

16.jpg

А. В. Лапшов с женой Милягрос Эрера Фернандес и сыном Владимиром.

17.jpg

На долгую память от Феди: Мили и племянику Вове. Юго-западный фронт. 18.09.1943.

 Обговорив все дела, спать леги поздно. Но не всё смогли обговорить... глядя на смутно белеющую фигуру у окна, боеваого друга, Сидоров сокрушенно думал о том, что у него нет и не может быть качеств Лапшова. Разве он сумеет заменить весёлого и стремительного полковника, который легко и быстро покорял людей, зажигая их своей энергией, своим духом, своей командирской волей. Подполковник заворочался на своей походной койке под солдатской шинелью накинутой на ноги и тяжело вздохнул.

 Недалеко, у окна расположился на раскладушке полковник. Не сразу пришлось уснуть. В голову лезли разные мысли, но больше всего думал о родном полке, о семье, от которой не было никаких известий. Утешал себя и тем, что в надёжные руки переходит краснознамённый полк. Но всё же было жалко расставаться со своими бойцами, с которыми делили все невзгоды, громили врага.

 - А ты, Емельянович, не тушуйся, - словно угадывая мысли своего друга, сказал Лапшов и тихо добавил:
 - Береги 109-й, наш полк!

 В памяти всего личного состава полка, А. В. Лапшов остался, как полковник-герой. Лапшовская выучка пригодилась в боях по разгрому фашистов, изгнания их с советской земли.

 Всё лето 1941 года лапшовцы находились в боях, отступая в глубь страны. В ожесточённых боях измотали, обескровили отборные фашисткие дивизии. И на Южном фронте закладывалась победа Советских Вооружённых Сил. Здесь в первых боях с фашизмом закладывал первые кирпичики А. В. Лапшов, который отдал много сил, энергии по разгрому гитлеровских полчищ.

18.jpg

А. В. Лапшов (в центре) с боевыми товарищами.

19.jpg

Командир 259-й стрелковой дивизии А. В. Лапшов на Волховском фронте. 1942 год.

20.jpg

Полковник А. В. Лапшов /второй справа/ на переднем крае с боевыми товарищями. 1942 год.

21.jpg

Полковник А. В. Лапшов /в центре/ на переднем крае. 1942 год.

22.jpg

В центре - Герой Советского Союза А. В. Лапшов. 15 сентября 1942 года. (Мили и Володи на добрую память от своего папы. 15 сентября 1942 года. Миля получишь эту фотокарточку пиши мне. Крепко крепко целую тебя. Твой Афанасий Лапшов).

23.jpg

Герой Советского Союза А. В. Лапшов. 1942 год.

24.jpg

Герой Советского Союза А. В. Лапшов. 1942 год.

25.jpg

Мили и Вове на память. 07.07.1942 год.

26.jpg

У могилы А. В. Лапшова жена и сын. Калужская область. Ульяново. 16.07.1943 года.

27.jpg

28.jpg

29.jpg

Встреча участников сражений. 1988 год.

30.jpg

У могилы павшего героя, гвардии генерал-майора, Героя Советского Союза А. В. Лапшова в селе Ульянове. У могилы стоят жена М. Ф. Эрера, сын Владимир.

31.jpg

Деревня Чемизовка. 1976 год. Справа родной брат генерала Ф. В. Лапшов, рядом автор очерка В. П. Бердников.

32.jpg

Личный компас А. В. Лапшова (бережно хранится у правнука Героя Советского Союза).

 Из рассказа правнука Героя Владислава Драхенберга:
«В сентябре 1941 года командование назначает полковника А. В. Лапшова командиром 259-й стрелковой дивизии, которая сражалась с немецкими полчищами на подступах к Ленинграду, под Старой Руссой.

 В ноябре – декабре на Волховском фронте в ходе ожесточенных боев советские воины освобождают Малую и Большую Вишеру, Гряды, Дубцы на новгородской земле, где лапшовская дивизия принимает самое активное участие. Имя Лапшова на фашистов наводило страх. За его голову было обещано вознаграждение в 50 тысяч немецких марок.

 Особенно отличились бойцы стрелковой дивизии в боях с фашистами у Мясного Бора. В феврале немецкие дивизии при поддержке танков и авиации окружили наши войска. Начались затяжные бои за прорыв из котла. Лапшов принял решение прорвать кольцо окружения через болота. Бойцы дивизии создали подвижные лыжные группы и вышли на соединение с частями фронта, взяв пленных и подобрав солдат других частей, попавших в окружение.

 Дивизионный комиссар И. В. Зуев вручал лапшовцам правительственные награды. На их счету было более 8000 уничтоженных вражеских солдат и офицеров, около сотни захваченных орудий разного калибра, подбитых самолетов и танков. Дивизию представили к званию гвардейской.

 Вот что писала красноармейская газета «Отвага» в 1942 году: «Впереди атакующих то и дело появлялась ладная, сухощавая фигура полковника в пилотке. Его властный голос раздавался в грохоте боя, и бойцы всегда чувствовали близость своего командира, который личной отвагой умело руководил боем. В жаркой схватке удалось захватить в плен двух генералов и вместе с другими пленными доставить в штаб дивизии. Окрыленные успехами лапшовцы рвались в бой, одерживали победу. В трудной обстановке сосед всегда чувствовал себя уверенным, если знал, что справа или слева от него воюют лапшовцы. И, как всегда, в бою раздавался призывный клич: «Лапшовцы, вперед!». Это был призыв отважного командира, имя которого звало бойцов на решительную схватку».
Далее мы публикуем воспоминания о комдиве Лапшове М. П. Таута, полковника в отставке, в 1942 году майора, командира саперного батальона 259-й стрелковой дивизии.

 Писать о событиях более чем тридцатилетней давности, да еще в почтенном возрасте, очень и очень трудно. Взяться за этот труд меня побудили не столько обращенные ко мне просьбы, сколько та память и глубочайшее уважение, которое я навсегда сохранил к моему первому в Великой Отечественной войне боевому начальнику - комдиву 259-й стрелковой Афанасию Васильевичу Лапшову.

 Командир дивизии произвел на меня более чем благоприятное впечатление. Выше среднего роста, стройный и подтянутый, с быстрыми и четкими движениями, он являл собой образец строевого командира. Тонкие черты смуглого лица, орлиный профиль и живые быстрые глаза подчеркивали в нем человека недюжинной воли, энергичного и решительного. Меня сразу расположили к Лапшову его прямолинейность и откровенность в суждениях, доверчивость и непредвзятое отношение к собеседнику. С таким характером легко жить и вести людей за собой, подумалось мне тогда.

 Впоследствии, наблюдая за Афанасием Васильевичем в боевой обстановке, я не раз убеждался в этом. В первой же беседе со мной, как и не один раз впоследствии, Лапшов посетовал на недостаточность своего образования: "Мне бы поучиться!" Свое уважительное отношение к науке, к знаниям он проявлял постоянно, требовал от подчиненных неустанно учиться и самим учить своих подчиненных. Всегда с удовольствием и интересом слушал он в часы досуга или совместного нашего скитания по частям дивизии мои рассказы о Петре I, Суворове, Кутузове, Наполеоне и других военных деятелях и полководцах.

 В моей памяти сохранился эпизод, довольно ярко характеризующий Афанасия Васильевича Лапшова как солдата-рыцаря, которому не чуждо благородное отношение к поверженному врагу.

 В боях под Большой Вишерой Лапшов, а вместе с ним и я, некоторое время находились в стрелковом полку, обходившем поселок с юга. Сопровождаемые двумя автоматчиками, мы шли по лесной дороге к одному из батальонов? На дороге происходило обычное движение в обе стороны. В тот момент, когда нас обогнали парные обозные сани, груженные боеприпасами, впереди показался шедший навстречу и сопровождаемый одним конвоиром пленный немецкий солдат. Это был невзрачный вояка в легкой шинеленке и кожаных ботинках, с головой, обмотанной каким-то тряпьем под суконной пилоткой. Он дрожал от холода, то и дело вытирал красными руками мокрый нос.

 Вдруг наш обозник, здоровенный детина, одетый и обутый, как мы все тогда, в меховое и теплое, остановил лошадей и со всего размаха сбил пленного наземь. Все произошло так быстро, что Лапшов, шагавший до этого в хорошем настроении, остолбенел от неожиданности. Крепко выругавшись, он подозвал "героя":

 - Зачем ты его ударил?
 - Товарищ полковник, так это же фашист.

 Тут Афанасий Васильевич взорвался и, едва сдерживаясь, прочел обознику целое поучение, смысл которого сводился к тому, что у нас, русских, есть древнее правило: "Лежачего не бьют", что именно гитлеровцы этого не понимают и что он, русский солдат, сам сейчас оказался не в лучшем положении. Справившись, встречался ли обозник с гитлеровцами, у которых в руках автоматы, и, получив отрицательный ответ, Лапшов заключил, что ему надо попробовать свое геройство на поле бея. Распоряжением комдива обозник был переведен в рядовые одного из строевых подразделений.

 Накоротке опрошенный мной немец показал, что является ефрейтором противотанкового отряда 126-й пехотной дивизии. Он назвал имена своих ближайших начальников и дал ряд других интересных для нас сведений о своей части.

 - Спроси его, как воюют наши, и боится ли он их? - попросил Лапшов.
 - Тапфере зольдатен (храбрые солдаты)! - ответил немец.

 Ответ на второй вопрос можно было понять так, что больше всего они боятся русской артиллерии.

 - Вот видишь, - подытожил Афанасий Васильевич. - Если бы нам огонька побольше, брали бы мы их голыми руками!

 В середине января 1942 года дивизия была сменена прибывшими на фронт свежими сибирскими частями и, совершив фланговый марш через Гряды - Папоротно - Александровское в район Посад - Монастырь Отенский (40-45 км), поступила в резерв 59-й армии. Из района Посад незадолго перед этим была отброшена за Волхов 250-я пехотная дивизия противника, сформированная из испанцев и носившая название "голубой дивизии". Осталось много следов поспешного отступления "голубой дивизии", попавшей под удары нашей кавалерийской дивизии.
В Монастыре Отенском, где разместился Лапшов со штабом, испанцы оставили большую братскую могилу. Афанасия Васильевича, воевавшего в Испании против Франко и знакомого с повадками испанских фашистов, заинтересовала эпитафия на большом католическом могильном кресте. Он попросил меня перевести эту надпись.
Середина фразы мне была ясна, а вот крайние слова никак не давались. Наконец я решился перевести надпись так: "Павшим за бога и Испанию благодарность!".

 И до сих пор не знаю, насколько верен мой перевод, но Лапшову эпитафия понравилась. По его мнению, слова испанцы подобрали красивые. Но затем, подумав, он довольно простодушно заметил:

 - Конечно, за бога испанцы вольны "падать" где им угодно, но что у них за резон класть свои головы за Испанию в студеных новгородских лесах?

 Кто-то из политработников шутливо посоветовал комдиву задать этот вопрос генералу Нуньесу Грандесу (из разведсводок было известно, что такое имя носил командир "голубой дивизии").

 - Взять бы его живым! Будьте уверены, он бы нам ответил, - решительно и не без злобы заключил Лапшов.
В один из дней в штаб дивизии привели испанца-перебежчика. На допросе он показал, что в свое время воевал против Франко в рядах республиканцев и после их поражения проживал в Барселоне, где работал парикмахером. Потеряв работу и, будучи обременен большой семьей, он впал в крайнюю бедность. Когда Франко приступил к формированию "голубой дивизии", предназначение которой поначалу замалчивалось, он, соблазнившись заработком, записался в "голубые" на должность обозного. Вскоре дивизия, якобы неожиданно для него, была отправлена воевать в Россию, После понесенных больших потерь его из обозников перевели в строй рядовым стрелком. Не желая стрелять в русских, он улучил момент и перешел к нам со своим оружием.

 В допросе испанца принял участие сам комдив. Потом мне рассказывали, что в ходе беседы с Лапшовым перебежчик всерьез расплакался. Несколько позже я напомнил Афанасию Васильевичу про этого испанца. Лапшов откровенно признался, что ему стало по-человечески жалко его. С одной стороны, бедствующая семья, голодающие дети, с другой - удивительная собственная наивность превратили этого бывшего республиканца в фашистского холуя. Хорошо еще, что он сумел найти для себя правильный выход. Но что ожидает его семью?
Так переживал за судьбу простого испанца Афанасий Васильевич Лапшов, этот, казалось бы, всю жизнь воюющий солдат.

 * * *
Однажды мы с Лапшовым обходили батальоны занимавшего оборону стрелкового полка. Впереди по маршруту находилась большая открытая поляна, хорошо просматриваемая и простреливаемая противником. Я знал, что на этой поляне уже бывали неприятности для неосторожно пересекавших ее бойцов и поэтому предложил комдиву пройти кустарником. Он, однако, испытующе взглянув на меня, сказал, что для экономии времени надо пробежать это пространство напрямик. Когда вокруг нас начали посвистывать пули, я только и думал о том, когда же мы наконец достигнем кустов. Когда эта перебежка благополучно закончилась, и мы присели в кустах, чтобы отдышаться, Лапшов, улыбаясь, спросил меня, не нравится ли мне иногда пощекотать себе нервы? На это я ему ответил, что если бы мне и нравилось, то не считал бы себя вправе этим заниматься. Почувствовав, что комдив еще не понял сути сказанного, я спросил напрямик: "Кто дал вам право зря рисковать своей жизнью? Ведь это не ваша собственность, она принадлежит Родине, и распоряжаться ею по своему усмотрению, вы не вправе".
Афанасий Васильевич был озадачен. Он признался, что такой морали еще не слыхал и что она, по его мнению, безусловно, правильна. Он был еще более изумлен, услышав мой рассказ, как в кадетском корпусе, где я учился, офицер-воспитатель вел беседы со своими воспитанниками-мальчишками о поведении офицера в разных ситуациях, в том числе и в бою. Вспомнил я и разбиравшуюся на этих беседах тему "о браваде", в которой подробно рассматривалось, где и когда таковая будет оправдана (и даже будет необходима) и где совершенно нежелательна и недопустима.

 - Ишь ты, вон даже чему учили! - проговорил Афанасий Васильевич и прибавил раздумчиво: - А почему бы и у нас не открыть кадетские корпуса?

 Комдив, сам того не предполагая, предвосхитил события: в 1944 году у нас стали формироваться Суворовские училища.

 Хотя Лапшов и признал рассуждения о неоправданном риске правильными, себя преодолеть, видимо, не мог. Он продолжал, иногда совершенно бессмысленно рискуя, испытывать в боях судьбу. По-видимому, он действительно верил в свою неуязвимость и искренне верил, что поступает правильно.

 Лет через двадцать после войны мне довелось познакомиться с женой Афанасия Васильевича Лапшова, испанкой по национальности, Милягрос Эрерой Фернандес и его сыном Владимиром. От них я узнал, что Афанасий Васильевич погиб в 1943 году, командуя стрелковым корпусом. И погиб он по-своему, по-лапшовски. Преследуя отходившего противника, Лапшов на "виллисе" проскочил свои боевые порядки и въехал в населенный пункт, занятый противником. Погиб он достойно, защищаясь до последнего патрона. Таким был конец этого "рыцаря без страха и упрека", беззаветно преданного своему долгу солдата».

 В мае 1942 года А. В. Лапшов получает звание генерал-майора и в июне назначается заместителем командующего 4-й армией Ленинградского и Волховского фронтов. В ноябре направлен на курсы Высшей военной академии при Генеральном штабе, по их окончании принял под свое командование 16-й гвардейский стрелковый корпус в составе 11-й гвардейской армии. Вместе с корпусом направляется на Западный фронт к северу от города Орел.

 Наступило лето 1943 года. Предстояло великое танковое сражение на Курской дуге. Части гвардейского корпуса Лапшова расположились в лесистой местности под городом Козельск и готовились к схватке с грозным врагом. Весь май и июнь Лапшов всецело отдает себя подготовке корпуса к предстоящей битве. Сам проводит учения с молодыми солдатами, пришедшими из пополнения: стреляют боевыми патронами, учатся окапываться, бить гранатами вслед прорвавшимся танкам. Афанасий Васильевич зачастую отдыхает в расположении части и питается пищей с солдатской кухни. Посылки, присылаемые на его фамилию трудящимися тыла, он никогда не раскрывает, а отдает бойцам части.

 На рассвете 12 июля 1943 года войска Западного фронта перешли в наступление. Началась Орловская наступательная операция. Корпусу Лапшова была поставлена задача – прорвать оборону противника, овладеть районным центром Ульяново Калужской области и Дудинским укрепрайоном. В ходе двух дней соединения Лапшова прорвали немецкую оборону, и узел вражеского сопротивления прекратил существование.

 Для усиления обороны немецкое командование бросило сюда с других участков фронта новые части и соединения. Сломив сопротивление гитлеровцев, 11-я армия Западного фронта продвинулась вперед на запад к городу Брянску. На железной дороге Орел – Брянск над врагом нависла серьезная угроза. Командование противника бросило сюда дополнительные силы. Это значительно замедлило продвижение наших войск.
Афанасий Лапшов на автомашине выезжает в боевые порядки корпуса, принимая меры к выполнению поставленной ему фронтом задачи.

 О гибели генерала Лапшова рассказывает в книге "Так шли мы к победе" маршал И.Х. Баграмян:
«Вечером меня ошеломила весть о гибели командира 16-го гвардейского стрелкового корпуса генерала А. В. Лапшова.

 Под Медынцево танкисты и артиллеристы подбили до десятка "тигров". Лапшов, будучи человеком горячим и нетерпеливым, захотел немедленно осмотреть машины, о которых гитлеровцы плели столько небылиц. Вместе с командующим артиллерией корпуса генерал-лейтенантом Л. А. Мазановым он поехал к подбитым "тиграм". И вдруг из-за них выскочили гитлеровцы. В завязавшейся перестрелке командир корпуса и его адъютант были убиты. Адъютант генерала Мазанова спасся буквально чудом, от него-то мы и узнали о случившемся».

 В ста километрах от Калуги, в стороне от железных дорог и оживленных автомагистралей, раскинулось село Ульяново. В его центре - сквер. Там на высоком постаменте - бронзовый бюст Героя Советского Союза генерал-майора Афанасия Лапшова. У подножия памятника - мраморная плита с надписью "Милагрос Эррера Фернандес-Лапшова, умерла 7 января 1994 года".

 Незадолго до смерти жена генерала Милагрос завещала похоронить себя в одной могиле с мужем, любовь к которому хранила всю жизнь. Ульяновцы многие десятилетия встречали эту маленькую женщину у могилы Афанасия Лапшова. Она всегда приезжала с сыном Володей. Сначала приводила малыша за ручку. Потом, повзрослев, он уже сам поддерживал мать. В последний раз сын побывал в этих краях на 50 годовщину со дня гибели Лапшова - в 1993-м. Тогда же Милагрос, словно чувствуя скорую кончину, попросила похоронить ее рядом с мужем.

 Жительница села Ульяново Тамара Прошина вспоминала:

 - Когда хоронили Лапшова, мы собрались в сквере. Знали, что здесь же его жена-испанка с сыном, которому было тогда три годика. Шли прощаться с Афанасием Лапшовым с букетами полевых цветов. Помню, как на свежий холм упала, рыдая, Милагрос. Рядом стоял маленький мальчик.

33.jpg

У могилы А. В. Лапшова жена и сын. Калужская область. Ульяново. 16.07.1943 года.

 В 1980 году ветераны 16-го гвардейского стрелкового корпуса совершили поездку по местам былых сражений. 13 июля они приехали и в Ульяново. В центре села, у могилы своего бывшего командира, встретили невысокую смуглую пожилую женщину в черном. Не сразу узнали в ней ту молодую испанку, которая в далеком 1943 году приезжала к их командиру. Молча, по одному, подходили к ней, склоняли голову и целовали руку. Теперь ушла и она.

 В боях Афанасий Васильевич часто рисковал своей жизнью, но всегда заботился о других. За это его любили многие, и неслучайно, что после его гибели народ поставил ему два бронзовых памятника: на родине и на месте гибели. В селе Ульяново есть улица Афанасия Лапшова. А родное село генерала Чемизовка в его честь переименовано в село Лапшово, на фасаде школы которого открыта памятная мемориальная доска.