Военно – патриотический портал Пензенской области к 75-летию Победы
25 Февраля 2020
Военное детство на «Пензтекстильмаше»

Только во второй половине 1941 года вместо ушедших на фронт мужчин на заводы страны пришли почти 2 миллиона домохозяек, пенсионеров и школьников, среди которых была и пензенская девочка Зина Салтыкова.

 Уже будучи в почтенном возрасте, Зинаида Степановна написала о своем военном детстве воспоминания. Прочитав их, в очередной раз убеждаешься, что победителями в этой самой страшной и кровопролитной в истории человечества войне были не только наши доблестные воины, но и такие вот девчушки, недоедавшие, недосыпавшие, выполнявшие любую порученную работу, насколько им хватало сил. Победить такой народ было невозможно!

 Завод № 744

 Пенза была тыловым городом, но она давала продукцию фронту. Некоторые пензенские заводы носили номера. Одним из таких заводов был бывший спирто-водочный, а ныне «Пензтекстильмаш». В войну он носил № 744. Мы с мамой работали на этом заводе в те далекие сороковые.

 Помню, как мама привела меня впервые на этот завод: это было ранней весной в 1944-м. Мне тогда едва исполнилось 14 лет. Мой поношенный кроличий детский капор и старенькое пальтишко, большие подшитые валенки делали меня похожей на ребенка. Я помню, как удивленно посмотрела на мою маму мастер тарного цеха, где работали почти одни подростки. Она так и заявила маме, горестно сокрушаясь: «Нам еще детей не хватало! И что я с ними буду делать?».

 Но дел нам всем нашлось: мы сбивали тару для мин и снарядов. Тем, кто были постарше, доверено было сбивать боковинки. Они по разметке набивали планки для вкладышей. А мы сбивали торцевые части тары, сверлили их потом, делая отверстия для веревочной ручки. Дружный перестук молотков разносился далеко. Приятен был запах свежеструганных досок – совершенно мирные запахи…

 Но нам, подросткам, приходилось помогать рабочим и в более сложных делах. Мы дежурили ночами у литейных печей. Помогали формовщикам – подносили им формовочный песок. Иногда нам доверяли утрамбовывать его вокруг модели будущего литья. Но основной нашей помощью было готовить литье к токарной обработке. Мы отбивали все лишнее, зачищали формовочный песок с еще не остывших корпусов и деталей будущих мин и снарядов. От нас все это увозилось в токарный цех.

 «Заснула на ходу»

 Когда мне была заменена иждивенческая 400-граммовая хлебная карточка на рабочую 800-граммовую, голодное время для нас с мамой кончилось. Начались другие трудности. Например, очень тяжело было бороться со сном в ночные часы дежурств. Научились спать сидя, в короткие минуты «перекуров».

 Однажды мне «удалось» уснуть прямо на ходу. Это было в зиму 45-го года: я возвращалась домой с ночной смены. Шла вверх по Московской улице. Высокие сугробы отделяли проезжую часть дороги от пешеходной. Тускло горели уличные фонари, мерно покачиваясь. Улица была пустынной в такой ранний зимний час. Порошило. Я шла, словно в забытьи – ноги сами несли меня к дому. Временами я словно проваливалась куда-то, теряя направление и ощущение собственного веса.

 Очнуться меня заставил сильный удар в лоб – он был настолько сильный, что я даже села. Сон «сбежал» моментально! Я оглянулась, ища причину, столь бесцеремонно разбудившую меня. Кругом никого. Лишь в полутора метрах от меня стоял… телеграфный столб. Возле него я и села. Слёзы брызнули от досады и боли, а потом, по дороге к дому, я уже почти бежала и, вспоминая тот случай, смеялась над собой...

 Весть о Победе

 Очень хорошо помню, как мы встретили весть о Победе. Мне тогда уже исполнилось пятнадцать лет. В тот день мне опять пришлось дежурить в литейном цехе. А мама несла свою вахту с винтовкой в руках – она в годы войны работала в военизированной охране цеха.

 Поэтому мы раньше всех узнали новость о Победе. Я побежала с радостной вестью к маме, совершенно позабыв о том, что к этим постам никому нельзя приближаться. И мама забыла об этом, когда я снизу крикнула ей, что война кончилась! Маму словно «снесло» с вышки. Мы обнялись и обе заплакали. Сквозь слезы я что-то говорила, мечтая о завтрашнем первом мирном дне: «В первую очередь мы наедимся досыта хлеба с молоком!», – мечтала я. Все-таки для растущего организма, при большой физической нагрузке и «пайки» весом 800 граммов было мало. Домой мы шли улыбающиеся и счастливые.

 Занималась заря ясного майского денька. Город уже не спал. Он ликовал! Люди выскакивали из дверей на улицу, не стыдясь своих ночных одежд – все громко кричали, поздравляя друг друга с Победой! Одна сцена запомнилась мне навсегда: проходя мимо одного из домов, калитка которого, ведущая во двор, была распахнута, я увидела, как из сеней низенького приземистого домика выскочила женщина с печным заслоном и колотушкой в руках. Она неистово заорала и яростно забила колотушкой в заслон. Глухой металлический звон под крики «Победа! Победа!» разнесся окрест.

 Затем на улицу стали выскакивать и те, кто тем майским утром еще досыпал. Выскочил какой-то мужик, чуть ли не «в исподнем»: он сгрёб эту бабу с колотушкой в охапку и расцеловал! А потом завопил вместе с нею ликующим голосом.

 Все это четко отпечаталось в моей полудетской памяти…

 Вечерняя школа и снова завод

 После окончания войны в моей трудовой жизни произошла «вынужденная остановка» – я была уволена с завода по состоянию здоровья. Лёгкие нуждались в длительном лечении. Снова села за парту – уже в школе рабочей молодежи. 5-й, 6-й и 7-й классы закончила в вечерней школе. Из них только в пятом классе я училась, не работая. Пока была больна, мне сделали снисхождение по здоровью, но как только врач дал добро вернуться к трудовой деятельности, я снова пошла в рабочие. И весь период первых послевоенных восстановительных лет отдала родному заводу «Пензтекстильмаш».

 Он к тому времени уже перестроился на выпуск мирной продукции. Меня поставили обслуживать немецкий зубодробежный станок – он был незаменим там, где фрезой было не только трудно, но порой и невозможно нарезать зубья у шестерни. Это были монолитные «двойчатки» и «тройчатки», как их тогда ремонтники называли.
Но работ по ремонту было мало, и зубодробежный станок отдали нашему новому третьему цеху. Здесь уже приходилось нарезать стальные детали, текстолитовые шестерни, ставя их по одной и несколько на стержень. Так я и проработала на заводе до 1951 года. А в том же году сдала вступительные экзамены в Пензенское художественное училище имени К. Савицкого. Я с детства любила рисовать. Специалисты по живописи, пензенские художники, преподававшие в ПХУ, смогли обнаружить у меня неплохие способности. Развить их удалось, получив профессиональные знания.

 Однако связи с заводом «Пензтекстильмаш» я не теряла. Если надо было выполнить срочный и сложный заказ, то мама, продолжавшая там трудиться, всегда сообщала мне об этом, и я снова становилась за станок.

 «Пензтекстильмаш» стал для меня родным домом: пропускали меня туда безоговорочно. Ну а если в охране стояла новенькая, тогда я просто звонила маме в цех, и она шла на проходную выручать меня. А маму-то знала вся охрана и все цеха, где она потом работала!

 Моя мама

 Мама была одним из самых уважаемых заводчан-долгожителей, ветеранов завода: ее трудовая книжка была вся заполнена благодарностями, а директор лично поздравлял и искренне благодарил ее за доблестный труд, когда мама вышла на пенсию. Ни один праздник нашей семьи не был забыт благодарными заводчанами – за ее большой труд.

 Мама работала в красильно-сборочном цехе, которым в ту пору руководил молодой и энергичный начальник Лядков Леонид Фёдорович. Шутник, балагур и танцор превосходный – он сам участвовал в художественной самодеятельности цеха. Своей энергией и задором заряжал всех, и все мы его любили. Он был, что называется, свой человек в цехе. Маму он очень ценил за огромную самоотдачу и безотказность в любой работе.

 А мамину подругу и коллегу тетю Валю (фамилия ее была Колоярова) знал не только красильно-сборочный цех – ее знал и уважал весь завод. У нас все, кто помоложе, звали ее «тетя Валя», а начцеха Лядков Л.Ф. называл просто Валя, невзирая на ее возраст. И на это не было никаких обид – на нашем заводе трудились самые открытые и доброжелательные люди.

 Удивительно добрым и отзывчивым человеком была моя мать. Она вплоть до своей болезни и смерти оставалась на трудовом посту. И я, в свою очередь, хочу последовать ее примеру. Здесь я уже упомянула о том, что мне исполнилось 15, когда окончилась война. Стало быть, в этом году (1985 г.) мне уже 55 лет – так что у нас юбилейные годы вместе с Победой!

 Поздравляю всех жителей Пензы, своих земляков, с наступающим всенародным праздником – сорокалетием Победы над фашизмом! Радостно сознавать, что и мы, подростки – почти дети – участвовали в событиях тех давних лет и помогали ковать Победу.

 Я знаю, что такое война. Я очень хочу, чтобы на нашей планете никогда больше не лилась человеческая кровь, чтобы над нею всегда было мирное небо. Теперь я специалист с высшим образованием и справедливо считаю, что мой мирный труд нужен людям и Родине!

 С уважением к Вам, З.С. Салтыкова, художник отделочной фабрики «Кренгольм» (город Нарва, Эстонская ССР)».

 Подготовил Валерий Николаев.

 (Редакция портала выражает благодарность начальнику отдела Государственного архива Пензенской области Светлане Петриной за предоставленный материал).