Военно – патриотический портал Пензенской области к 75-летию Победы
25 Апреля 2020
Генерал Глазунов в Берлине

Дважды Герой Советского Союза, первый командующий Воздушно-десантными войсками генерал-лейтенант Василий Глазунов на заключительном этапе Великой Отечественной войны командовал 4-м гвардейским стрелковым корпусом.

 Фашистский интернационал

 Берлин, фактически превращенный в гигантскую крепость, состоял в свою очередь из множества самостоятельных крепостей — каждый квартал, каждый дом представлял собой отдельный оборонительный пункт. Всю эту махину оборонял 200-тысячный гарнизон самых разношерстных и интернациональных войск. Настоящая «дружба народов», только с фашистской символикой. Здесь были и голландцы из дивизии «Нордланд», и французские легионеры из остатков дивизии «Шарлемань», датчане из дивизии СС «Дания» и симпатизирующие нацистским идеям скандинавы из корпуса «Норвегия», финны, венгры, латыши, власовцы и прочие недобитки, запертые в Берлине. Но, понятное дело, основу берлинского гарнизона составляли немецкие части, «разбавленные» батальонами фольксштурма (ополчения) и мальчишками из гитлерюгенда, едва научившимися стрелять из винтовок, автоматов и фаустпатронов.

 Казалось бы, фашистская Германия в агонии, доживает последние дни, но полевая жандармерия и отряды СС с невероятно тупым немецким педантизмом (вернее сказать, идиотизмом) продолжали отлавливать дезертиров, прятавшихся в квартирах, подвалах, и тут же безжалостно расстреливали и вешали этих бедолаг вдоль дорог на деревьях и фонарных столбах. Когда кто-то из немцев попадал в плен, то говорил одно и то же: «Мне приказано вместе с тем-то и тем-то оборонять квартиру на таком-то этаже дома, в этой квартире у меня хранился необходимый запас боеприпасов, продовольствия, воды, медикаментов, керосина и т. д.».

 Тактика уличных боев

 Бойцов частей 4-го корпуса Глазунова в условиях огромного города выручал только колоссальный опыт, который они приобрели, освободив до этого сотни больших и малых городов. Среди них – Запорожье, Одесса, Лодзь (второй по величине город Польши), Познань, город – крепость Кюстрин на реке Одер (родина Геббельса, министра пропаганды, второго лица фашистской Германии). Специально для уличных боев в Берлине создавались штурмовые отряды или группы, которые отбивали у противника здания и отдельные микрорайоны.

 Например, когда танки шли по улице, солдаты двигались по тротуарам, прижимаясь к стенам домов и заливая свинцом автоматных очередей все подозрительные окна на противоположной стороне. Пока одни стреляли по домам на правой стороне улицы, другие открывали огонь по левой ее части. Если попадался очаг сопротивления или снайпер, командиры подразделений посылали мобильные группы для уничтожения противника. Если на пути продвижения возникали баррикады, артиллеристы подтаскивали пушки и превращали узлы сопротивления в мокрое место. К башням танков и самоходных орудий прикреплялись кроватные матрасы с пружинами, и если в них попадала гранта от фаустпатрона, она взрывалась, не достигая брони.

 В боевых порядках 4-го стрелкового корпуса сражался молодой капитан Валентин Варенников, заместитель командира 100-го стрелкового полка 35-й дивизии, впоследствии известный военный и политический деятель, оставивший воспоминания о штурме Берлина. Вот его взгляд на события: «В районе одной из станций метро наши штурмовые отряды прорвались в туннель подземки. Фашисты, спасая свою шкуру и совершенно не думая даже о своих согражданах-немцах, отдают приказ: открыть шлюзы и пустить воды реки Шпрее в метро. Мирные жители в поисках спасения вместе с детьми прятались в подземелье, а их безжалостно уничтожили их же соотечественники. Почему?! Мы, советские солдаты, были потрясены. Ведь в тоннелях метро находились не только женщины, дети и старики. Здесь размещалось множество госпиталей. Тысячи раненых солдат и офицеров германской армии надеялись остаться в живых независимо от исхода войны, и они тоже погибли при затоплении метро фашистами. А сколько здесь погибло наших воинов из передовых подразделений, которые первыми овладели станциями и подземными сооружениями метро! Располагая подробным планом Берлина и схемой метро, подразделения могли без потерь продвигаться под землей в интересующие их районы. Очевидно, это и послужило основной причиной вандализма немецкого командования. Естественно, наши подразделения погибли вместе с немецкими мирными жителями».

 Пылающая столица рейха

 23 апреля корпус Глазунова форсировал реку Шпрее и продолжил уличные бои. Немцев, вооруженных автоматами и фаустпатронами, приходилось выбивать из каждого дома, драться на каждой лестничной площадке. В подвалах прятались старики, женщины и дети. 25 апреля корпус овладел кварталами района Нейкельн и вышел на улицу Берлинерштрассе. Немцы упорно защищались, переодевались в гражданские костюмы и стреляли в спину нашим солдатам. Выбрасывали в окна белые флаги (простыни), а когда наши бойцы решали, что здесь народ настроен мирно, и шли дальше, им в спину посылали очередь из пулемета или фаустпатрон.

 И все потому, что срабатывал фактор русской доверчивости. Потом приходилось возвращаться к этим «белым флагам» и забрасывать их гранатами. Не обходилось и без накладок. Как вспоминал писатель Анатолий Рыбаков, служивший в корпусе Глазунова начальником автослужбы, наша дальнобойная артиллерия по ошибке стала обстреливать свои же боевые порядки. Глазунову пришлось даже просить Чуйкова убрать артиллерию с участка 4-го корпуса.

 А вот как описывал штурм Берлина сам Василий Афанасьевич. «Чем ближе мы подходили к центру, тем более возрастало сопротивление. Город пылал, здания рушились, дым и пыль от разбитых нашей артиллерией домов настолько сгущались, что приходилось через каждый час забегать в подвалы минут на пять подышать воздухом без гари. Узкие берлинские улочки были завалены кирпичом и хламом. С 23 по 29 апреля мы ежедневно занимали по 15 — 20 кварталов. А к вечеру 29-го приступили к штурму правительственных учреждений — главного здания гестапо, министерств пропаганды и авиации. Немцы бросили против нас свежие части СС. Бои стали еще более жестокими, чем были. 30 апреля мы очистили эти здания, переправились через Ландвер-канал и овладели очередным кварталом.

222.jpg


 Немцы выбрасывают белый флаг

 Вот как повествует генерал Глазунов об агонии фашистской Германии: «30 апреля в 19.00 в моем соединении к полковнику Смолину пришли с белым флагом начальник генерального штаба германских сухопутных войск Кребс с офицером-переводчиком с просьбой переправить их к нашему главному командованию. Для какой цели, спросил я их. Они сообщили об образовании нового правительства, которое уполномочило их вести переговоры о перемирии. Я направил их в военный совет армии для переговоров, где Кребс заявил, что Гитлер застрелился, у них новое правительство, просят приступить к переговорам о мире. Однако предложение о перемирии нашим командованием было отвергнуто, а парламентерам предложено прекращение огня только при условии полной капитуляции берлинского гарнизона и всей армии. Когда Кребса со свитой стали провожать обратно, то метров за тридцать до немецкого переднего края немцы открыли огонь и убили нашего сопровождающего офицера и двух солдат. Наши открыли ответный огонь, и пехота пошла в атаку. В этот день над рейхстагом поднялся советский флаг. Весь день 1 мая шли тяжелые бои. 2 мая в 1.10 минут наша радиостанция перехватила радиограмму немецкой радиостанции на русском языке о том, что комендант обороны Берлина, генерал артиллерии Вейдлинг желает прибыть с офицерами для переговоров о капитуляции берлинского гарнизона. Место встречи просил установить на улице Граф Шпее на участке одной из частей моего соединения, которой командовал полковник Власенко. Там же было вскоре подписано условие сложить немцам оружие на улице Вильгельмштрассе. Сдача продолжалась с 5 до 12 часов. Мы приняли: генералов — 4, полковников и других офицеров — около 400, солдат — около 12 тысяч. Сдача в плен происходила и на участках остальных частей».

 Валерий Мельник.